Олигархия – тяжелая болезнь российской экономики
warning: Parameter 1 to theme_field() expected to be a reference, value given in /usr/inetpub/else/includes/theme.inc on line 170.

Ю.Н. Попов,
профессор АТиСО,
доктор экономических наук,
заслуженный деятель науки РФ

В России только ленивый не ругает «олигархов». Само понятие превратилось в некий политический штамп, ритуальное заклинание, а вот суть олигархии - слияние бизнеса с коррумпированной частью чиновничества - как бы отошла на второй план [1].

К существованию олигархов, кажется, все уже привыкли и воспринимают их как неизбежное зло. Более того, с некоторых пор подспудно, но с явной настойчивостью стала формироваться разная мифология относительно «положительных» моментов олигархических структур. При всех своих недостатках они якобы играют роль «локомотивов» российской экономики, являются образцами эффективного управления, представляют элиту российского бизнеса, которую незаслуженно обижает государство.

Выяснение истинной роли олигархии, ее места в российском обществе сегодня обретает особое значение, ибо наметившуюся политическую стабильность в стране, по нашему мнению, способна поколебать только одна сила - олигархия, а вернее, один из ее кланов.

 


Миф о «локомотиве» российской экономики

Довольно часто ставится знак равенства между олигархией и крупным капиталом. Подобным приемом на олигархию переносятся общепризнанные особенности крупного бизнеса, который служит мощным мультипликатором, приводящим в движение другие отрасли национальной экономики, крупным работодателем и налогоплательщиком.

Однако суть олигархии определяется не масштабами капитала, а коррупционным симбиозом бизнеса и власти. Не случайно в обыденном сознании хозяина муниципального рынка также зачастую величают «олигархом», так как он порой получает баснословные прибыли в результате коррупционного сговора с местной администрацией. Своя олигархия есть практически во всех российских регионах и на местном уровне. Еще больший урон обществу наносят крупные корпорации, когда они перерождаются в олигархические структуры.

В 90-х годах минувшего века «злые языки» говорили: «раньше был Госплан, а теперь госклан». Владельцы крупнейших банковских структур занимали высшие посты в верхних эшелонах исполнительной власти, а важнейшие решения политического и экономического характера принимались членами «большой президентской семьи». В 1996 году так называемая «семибанковщина» не скрывала, что она взяла на себя финансирование избирательной кампании президента.

Олигархические структуры не стали локомотивами российской экономики. Они представляли собой отдельные островки экономического благополучия в огромном море российских предприятий, переживавших кризис. Десятки миллиардов долларов, полученные Россией от экспорта сырья, не сыграли существенной роли в развитии обрабатывающей промышленности и необходимой перестройке структуры национальной экономики. Мировому сообществу известно, что высокотехнологичные сектора дают развитым странам 50-70 процентов роста ВВП. В России же этот показатель ниже одного процента. На экспорт отечественного оборудования приходится всего пять процентов, причем за последние три года этот показатель снизился почти в два раза.

Несостоятельны также утверждения, что олигархия якобы является той курицей, которая несет «золотые яйца». Бесспорно, что основным наполнителем государственного бюджета выступают сырьевые монополии. Однако при этом существует и другая проблема. Именно в результате деформированной струк­туры национальной экономики страна села на «нефтяную иглу». Надо также учитывать и упущенную выгоду, которую могло получить государство, если бы в свое время не допустило практики теневой деятельности олигархов. Достаточно вспомнить квазиправовую основу ваучерной приватизации и залоговых аукционов, внутренние офшорные зоны, бегство капитала за рубеж и т.п.

Широкомасштабная коррупция государственного чиновничества разных уровней, подкуп законодателей, уход от налогов, связь с уголовным миром - все это типичные методы недобросовестной конкуренции, которые сказочно обогатили отечественных олигархов и одновременно нанесли огромнейший материальный и моральный ущерб российскому обществу.

За олигархией трудно признать роль локомотива российской экономики. Ее скорее можно сравнить с такой тяжелейшей болезнью, как ишемия. Так же, как и живой организм, олигархические структуры не могут переварить доставшиеся им самые жирные куски национального пирога. В экономике происходят процессы нарушения обмена веществ: несправедливое распределение национального дохода и инвестиций, недоплата в государственную казну, непроизводительные затраты престижного характера и т.п., что неизбежно ведет к закупорке кровеносной системы. В результате недобросовестной конкуренции перекрываются финансовые потоки для многих сфер экономической деятельности. Артериальное давление резко подскакивает вверх: инфляция выходит из-под контроля, социальная напряженность возрастает. Все чаще случаются кризисы стенокардии, возникает угроза инфаркта... В российском обществе при политическом безволии по отношению к деятельности олигархов это может привести к социально-экономическому коллапсу.

Миф об эффективности менеджмента

Другим весьма распространенным мифом является утверждение об эффективной системе корпоративного управления в олигархическом бизнесе. Доводы, приводимые в защиту этого тезиса, весьма просты. Если корпорация получает большие прибыли, то это свидетельствует о высоком уровне менеджмента. Одновременно оправдываются и итоги приватизации. Дескать, несмотря на все издержки рыночных реформ, в конечном счете в стране удалось создать круг эффективных собственников и уп­рав­ленцев в лице олигархов.

В то же время миф об эффективном менеджменте в российских корпорациях опровергается результатами различных рейтингов, проводимых авторитетными международными организациями. Так, по данным «Forbes», некоторые российские корпорации действительно стали выдвигаться на лидирующие позиции по темпам капитализации и роста числа миллиардеров. Однако эксперты Всемирного экономического форума в Давосе поставили Россию в конец списка исследованных стран по степени чистоты и прозрачности бизнеса, а также его конкурентоспособности.

К сожалению, мы не найдем ни одной отечественной корпорации, которая получила бы международное признание как компания эффективного менеджмента. В этом нет ничего удивительного. Рассмотрим хотя бы очень кратко основные критерии, которыми определяется эффективность менеджмента.

Одним из них служит эффективная корпоративная стратегия. Российские олигархические корпорации сегодня уже имеют долгосрочные, но не стратегические планы. Ведь подлинная корпоративная стратегия подразумевает разработку новых стратегических целей, коренные изменения организационных и технологических структур. Отечественные же олигархи продолжают делать основную ставку на конъюнктуру мировых цен на природные ресурсы и такие традиционные факторы конкуренции, как увеличение объемов производства и рыночной доли, государственную поддержку, сокращение социальных расходов и т.п.

В современной же экономике конкурентоспособность все боль­ше определяется качеством продукции, уникальностью товарной марки, сервисным обслуживанием, поставками «точно в срок», прозрачностью бизнеса и корпоративной этикой. Однако на деятельности российских корпораций сказываются силы инерции. Олигархи продолжают опираться на тактику сиюминутной выгоды в ущерб разработке стратегии минимизации рисков. Предшествующий опыт подталкивает их к выводу: экономическую выгоду гораздо легче получить в результате теневых сделок с коррумпированными чиновниками, чем реализовывать сложные стратегические цели.

Не в пользу российских корпораций говорит и другой критерий - инновационные подходы в организации бизнеса. Не секрет, что личные состояния отечественных миллиардеров возникли не в результате каких-либо инноваций. Их личности трудно сравнить с Билли Гейтсом или Акио Морите. Российские олигархи пришли на все готовое - разведанные природные ресурсы, построенные производственные объекты, созданную транспортную и социальную инфраструктуру.

Использование возможностей персонала - еще один важный критерий оценки эффективности управления. Но и он не дает преимуществ российским олигархам. Социальный менеджмент не может быть эффективным, если по-прежнему доминирует авторитарный стиль управления и экономия на оплате труда.

По таким критериям, как экологическая чистота и высокие этические стандарты, российские корпорации также находятся далеко от призовых мест. Надо учитывать, что российское общество, хотя и считается законопослушным, но выделяется своими традициями духовности и нравственности. Закон не может заставить бизнес быть более патриотичным или социально ответственным. Он не способен также полностью искоренить коррупцию. По большому счету, негативное отношение большинства населения России к олигархам обусловлено не столько нарушением ими государственного законодательства, сколько игнорированием морально-нравственных норм.

Таким образом, приходится констатировать, что огромные прибыли, получаемые российскими олигархами, являются не результатом эффективного менеджмента, а следствием недобросовестного ведения дел, в том числе теневого сговора с коррумпированной частью государственной власти.

Миф о бизнес-элите

Многие публицисты склонны причислять олигархов к элитарным слоям общества, а некоторые исследователи используют по отношению к ним термин «бизнес-элита». Олигархи своим образом жизни всячески стремятся подчеркнуть свою неординарность. Они приобретают роскошные особняки и виллы в элитных районах Парижа и Лондона, на Лазурном берегу, посещают престижные горнолыжные курорты Куршевеля и Давоса, совершают морские прогулки на собственных фешенебельных яхтах и т.п. Однако показное богатство не дает оснований причислять олигархов к элите. Подлинное значение последней обусловлено не материальными факторами, а оценками морально-нравственного порядка. Если заглянуть в английский словарь Oxford или французский Lаrousse, то в них термин «элита» определяется как «все лучшее и отборное». В средневековом обществе, построенном по сословному принципу, под таковой подразумевалась аристократическая знать, в жилах которой текла «голубая» кровь. Несколько позже сформировались более конкретные представления об элите. Известный итальянский социолог и экономист В.Парето считал, что ее представителям присущи такие качества, как личные достоинства, военная доблесть, благородное происхождение, искусство управлять. Действительно, в конце XIX - начале XX века появились понятия военно-административной и экономической элит. Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет относил к элите тех, кто обладал интеллектуальным и моральным преимуществом, творческим потенциалом, наивысшим чувством ответственности.

Очевидно, что приведенные выше характеристики имеют крайне малое отношение к современной российской олигархии. Она не может похвастаться своим аристократическим происхождением и благородными титулами, как ее представители Древней Греции и Рима. В ее среде нет членов бизнес-династий, подобных Ротшильдам или Рокфеллерам. Российские олигархи - выходцы из скромных советских семей. Первые шаги в бизнесе они делали в роли «фарцовщиков», «кооператоров», цветочных торговцев. Позже занялись импортом бытовой электро- и компьютерной техники, создали свои банки. Многие из них выросли из «комсомольской экономики». У активистов центров научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ) и студенческих строительных отрядов на руках оказались значительные суммы наличных денег. В 1989-1992 годах начавшейся «номенклатурной» приватизацией финансовых и управленческих структур ловко воспользовались не только партийные боссы, но и комсомольские руководители. Следом, в 1992-1994 годах, прошел процесс приватизации промышленности, в результате чего значительная часть предприятий перешла в собственность московских банков. Период 1994-1998 годов, ознаменованный проведением «залоговых аукционов», стал временем организационного оформления российской олигархии. Именно тогда появились мощные финансово-промыш­лен­ные группы и вертикально интегрированные холдинги. После августовского кризиса 1998 года процесс олигархизации российской экономики не остановился, а начал обретать новые формы. В частности, более интенсивно пошло формирование олигархических структур в российских регионах. В политическом плане более громко зазвучали голоса наиболее амбициозных олигархов, заявивших свои претензии на верховную власть...

Часто приходится слышать, что отрицательное отношение россиян к олигархам вызвано не чем иным, как чувством зависти к чужому богатству. Думается, это не совсем так. Во-первых, приписывать определенный человеческий порок целому народу просто неверно. Во-вторых, следует разграничить понятия «зависти» и «чувства социальной справедливости». Действительно, российской православной традиции чужд культ «золотого тельца» и личного обогащения. Социально справедливым считается то, что заработано своим трудом. Не случайно, по христианским канонам земля, леса и другие природные богатства считаются «божьим даром», «общественным достоянием», но не частной собственностью. У современных российских олигархов не было, да и не могло быть генетической связи с дореволюционным предпринимательством, его меценатскими традициями. Это означает, что у них нет навыков предпринимательской деятельности, деловой этики и прочных нравственных устоев, опирающихся на христианские заповеди. Таким образом, отношение российского общества к олигархам следует объяснять не столько традиционной нелюбовью россиян к «богатеньким», сколько собственными характеристиками последних - спецификой их появления на свет, методами личного обогащения, степенью социальной ответственности и патриотизма.

Отношения власти и бизнеса сегодня

Может показаться, что россиянам уже наскучили разговоры об олигархах и еще больше постоянная критика в их адрес. В самом деле, разве они представляют угрозу для нынешней власти? Прогнозы относительно олигархического переворота не оправдались, наиболее одиозные личности из них нейтрализованы, остальные всячески демонстрируют свою лояльность президенту. К тому же, основное внимание страны приковано сейчас к проведению социальных реформ. И все же...

Дело в том, что отношения власти и бизнеса являются во многом определяющими для общей социально-экономической ситуации в стране и политического климата. Система этих отношений очень сложна и противоречива. Интересы государства и бизнеса не могут быть идентичными и подчас приводят к острейшим конфликтам даже в тех странах, которые служат эталоном предпринимательского либерализма. Хорошо известен, например, конфликт между президентом США Т.Рузвельтом и крупнейшей нефтяной компанией «Standard Oil» в начале прошлого века. Ее руководитель Дж.Рок­феллер создавал свою нефтяную империю довольно грязными методами. Он подкупал крупных политиков, брал на содержание сенаторов, финансировал деятельность политических партий, осуществлял недобросовестные поглощения и т.п. По инициативе администрации Т.Рузвельта против «Standard Oil» начался судебный процесс, на котором компания обвинялась в заговоре с целью ограничения свободы торговли. Т.Рузвельт называл директоров компании «крупнейшими преступниками в стране». В результате судебного процесса, затянувшегося на несколько лет, «Standard Oil» прекратила свое существование.

Во времена Великой депрессии президент Ф.Рузвельт проводил политику «нового курса», которая существенно ограничивала свободу крупных корпораций. Конфликты между бизнесом и государством вспыхивали в США и после Второй мировой войны. Показательна, в частности, позиция руководителя «General motors» А.Слоана, который в 60-х годах прошлого столетия заявлял, что «главным врагом крупных корпораций является правительство».

Если говорить о России, то придется отметить, что отношения власти и бизнеса здесь выглядят еще более сложными. Это объясняется прежде всего тем, что крупные корпорации в ней носят явно олигархический характер. Конечно, поход олигархии во власть приостановлен. Однако надо учитывать, что коррумпирована определенная часть самой власти, которая стала субъектом олигархических структур. Олигархи, в основном, сохранили свой экономический и финансовый потенциал, а также каналы лоббирования своих интересов в законодательной и исполнительной власти. Сформировались олигархические структуры и на региональном уровне, о чем говорилось выше. Хозяева «ЮКОСА» также не сложили оружия. Они продолжают искать поддержку в американских и международных инстанциях. К сожалению, наиболее реальным может стать прогноз, предполагающий, что в течение ближайших лет российская власть будет объектом нападок со стороны западных покровителей российских олигархов.

Угроза со стороны олигархии вырисовывается более четко, если задуматься о том, какая сила способна в будущем прийти на смену существующей власти. Ведь не за горами то время, когда встанет вопрос о преемнике президента и развернется новая предвыборная кампания. Вряд ли стоит искать такую силу среди левых и правых оппозиционных партий. Наиболее реальным претендентом на эту роль представляется один из олигархических кланов. Он может прийти к власти на волне массового социального недовольства, используя свои финансовые ресурсы и связи в различных ветвях власти.

Безусловно, механически экстраполировать «розовые» и «оран­­жевые» революции на Россию малопродуктивно, но извлечь определенные уроки из того, что произошло в Грузии и Украине, просто необходимо и весьма полезно. Там к власти пришли не «прозападные» или «прорусские» группировки, не демократы или либералы, а олигархические структуры. Победители опирались не на устойчивые политические структуры, а на разношерстные общественные образования, использовавшие конъюнктуру массового недовольства прежней властью. Показательно, что именно лозунг борьбы с коррупцией сыграл роль объединяющего и мобилизующего фактора для всех недовольных.

Литература

1. Развернутое определение олигархии дано нами в статье: Попов Ю.Н. Олигархия как субъект недобросовестной конкуренции // Труд и социальные отношения. 2003. № 2.